Глава 4. Синдром Антуанетты
Осень в Греции тёплая. В сентябре ещё нет штормов, поэтому можно побродить (с клюшкой) по песочку, поразмышлять о жизни нашей непростой.
А непростая она потому, что запасливые мы уж очень. Эта привычка у человечества сохранилась ещё с обезьяньих времён. Войны, пожары, неурожаи. Вот и запасались: дровами, мукой, крепкими напитками, не менее крепкими нервами и... конечно же деньгами. И вот эта полезная привычка переросла во вредный порок. Когда? В общем то сравнительно недавно - во времена великих географических открытий. Именно в те день и час, когда Христофор Колумб открыл Вест-Индию. Тогда и начался в Европе избыток средств, а значит и началась их капитализация. Это наверняка в подробностях описал в своё время самый хитрый из евреев Карл Маркс, поэтому не буду детализировать.
Так что Антуанетта очень была права, что назвала свой порок неизлечимой болезнью. Она действительно больна, без всякой надежды на выздоровление. Вот это беспросветное хапанье во имя него же самого - это болезнь от которой нет лекарств. И она заразна, она распространяется. Эдакими Абрамовичами сейчас уже себя считает каждый второй. Не успеет завести в банке лицевой счёт, только получит пластиночку с циферками, как тут же начинает дебет к кредиту прикидывать, проценты к центам прибавлять. Уже и разговаривать кроме как о деньгах стало не о чем. Уже и смотреть друг на друга стали с капиталистическим уклоном, типа чего б с него б содрать? Ну а пока придумывал, то с тебя же самого и содрали. Нет, конечно же не безвозмездно! С тобой рассчитались милой улыбкой и честным взором.
Я провожал глазами за море красное солнышко, желал ему спокойной ночи, а внутри меня был какой то противный осадок от того, что происходит на белом свете. Если я своими произведениями, хотя бы на тысячную долю процента внесу скромный вклад в лечение безнадёжной болезни, которая отныне называется "синдром Антуанетты", значит и жизнь моя прожита будет не зря.
Глава 5. Снова Ренуар. Сговор в буживале
Сразу же, как освободился от клюшки, и стал перемещаться на своих двоих, я отправился из Афин в Париж, а вернее в Буживаль. Камилла меня уже считала пропавшим без вести:
- Роман, ты себе не представляешь, как ты изменился! Я с трудом тебя узнала. Ты сидел?
- Сперва, Камиллочка, я лежал. В гипсовом саркофаге. Затем и сидел. В инвалидной каталке. Но не будем обсуждать эту печальную тему... У меня есть должок к одним ребятам, и я хотел бы с ними сполна рассчитаться за причиненные неудобства и убытки. Ты мне поможешь?
- Роман, это как то связано с Дюшоном?
- Отчасти да. Но он меня интересует меньше, чем конкретные исполнители заказа. Меня прилично покалечили. Пришла пора платить по векселям.
- Роман, даже не зная, насколько это будет рискованно - я заранее согласна. Ты знаешь, что дорог мне, ты щедрый и благородный человек. Я очень скучала без тебя. Возможно, что я тебя люблю. Но сейчас важно не это, а то, что необходимо наказать этих бандитов. Ведь они могли убить тебя! О, боже!
- Камиллочка, спасибо, что не отказала мне. Я постараюсь организовать все так, чтобы твой риск был самым мимальным, а вернее его вообще исключить. Для начала тебе нужно взять хотя бы пять дней отпуска или отгулов. Как только хозяин паба тебя отпустит - мы тут же перемещаемся в Париж, в роскошный отель на Елисейских полях.
- Ураа! Всю жизнь мечтала пожить несколько дней в центре. Не представляешь, как меня достала эта работа, этот мой хозяин. А индюки Франквиля! Он, представь, где то раздобыл ещё восемь индюков, так они больше прежних. Это не индюки, а межконтинентальные ракеты...
- Займемся и ими, Камилла. Франквиля тоже не мешает наказать. Лаша Дагаргулия - представитель хоть маленького, зато бесстрашного абхазского народа наверняка обрадуется новой партии бесплатной французской индюшатины.
Глава 6. Богачи, не то слово
Лаша Дагаргулия в прошлый раз добрался до солнечного Сухуми целым и невредимым. Все шесть птичек доехали с комфортом, и сытыми. Ещё бы! Сам украинский президент со своего шоколадного плеча накормил несчастных и измотанных в дороге птиц. Чем накормил? Мюслями. Инспектор Квасибузичко сгонял в ближайший к КПП супермаркет, и скупил там все мюсли, кукурузные палочки, чипсы, загрузил в военизированной джип, и доставил еду на границу. К этому моменту все немецкие гамбургеры подчистую были доедены, и президентский паек оказался для индеек как никогда кстати. Главный таможенный и налоговый инспектор В.Е.Заврушкевич лично приехал проводить Лашу:
- Ты, абхазский грузинец, вези птицу осторожно. Дороги то у нас сам знаешь какие. В некоторых местах вообще отсутствуют. Ну а Харьков проедешь, так их там дальше и отродясь не бывало.
- Знаю, началник. Однажды двое суток по степи блуждал. Встретил дорогой солдатика. А это оказался дезертир. Он мне калашникова к пузу приставил и говорит, мол дай сухарик погрызть. Я ему чачи в бараний рог налил, колбасы украинской жареной отломил. Познакомились, побратались...
Едет Лаша по необьятному Призакарпатскому краю и думает: "Какой, однако, радушный народ, эти украинцы! Какие богачи! Мюслями шоколадными птицу кормят. Чипсами с паприкой. Сам президент уважает животных, и заботится о них. В супермаркет на джипах ездят. Наверное и все люди здесь живут счастливо, и в достатке. Все-все. Исключая, конечно же... дезертиров."