Глава 91. Плюшевый медвежонок
Точно в 17-30 я подъехал к особняку Лалапленов. Меня встретил управляющий, и проводил в гостиную. Чтобы я не зазевал, он предложил мне коньяк, закуски, и включил кинопроектор с какими-то показами французских мод. Мадмуазель Николь позвонила мне, мол она ещё задержится, что меня нисколько не удивило - чем позже встреча, тем ближе к ночной романтике, которой ей видимо очень недоставало. Они жили вдвоём с отцом вдали от столичной суеты, и видимо круглосуточная тишь, да гладь ей сполна осточертела, а воображаемый принц все не шёл, и не ехал. И вот появляюсь на горизонте я. Такой милый плюшевый медвежонок. И неважно, что я принадлежу кому-то. Мужик, он ведь сегодня принадлежит, а завтра опять ничей, а на следующий день снова чей-то.
Когда появилась Николь, я тут же сообразил, что никакими нотариальными делами и не пахло - она сразу после моего звонка помчалась в Париж, в парикмахерскую. Навести блеск. Появилась она с какой-то безумной шевелюрой фиолетового цвета, и я сперва даже не узнал хозяйку, а принял её за какую-нибудь подругу, которой нечем было заняться, кроме как на сон грядущий потрепать языком.
- О, мадмуазель Николь! Какая Вы сегодня неожиданная! Вы знаете, этот цвет как будто специально придумали для Вас! Очень феерично!
- Мерси, месье. Вот забежала в салон, поправить прическу. Правда Вам она понравилась?
Судя по объему сделаных работ на головке мадмуазель Николь, "забежала" она как минимум часов на пять-семь:
- Ну как такое великолепие может не понравиться холостому мужчине, которому так не хватает в жизни нежного женского участия...
- Холостому?! Месье меня розыгрывает? А как же мадам Антуанетта? Разве Вы уже, извините, не живёте у неё?
- Ах, мадам Антуанетта... Я лишь только выполняю её некоторые поручения, по старой памяти.
Кажется мадмуазель меня уже не слушала, а что-то разрабатывала в своей фиолетовой шевелюре. Видимо она решила крепко ухватить меня за брючной ремень. Был подходящий случай.
Мы расположились за обеденным столом, который стал заполняться при помощи слуг разными закусками.
- Мадмуазель, спасибо за Ваш щедрый приём! Скажите, пока не забыл, Вы не смогли бы уступить мадам Антуанетте Ренуара?
- Что Вы, месье! Шесть миллионов евро - это детская цена! Через два-три года этот Ренуар будет стоить уже десять миллионов. Я не пойму, чем она рискует? Художников всяких много, а Ренуар один. Он ведь Ренуар!
- Я Вас хорошо понимаю, мадмуазель, я так и передам слово в слово мадам. Благодарю Вас за ужин...
- Месье, разве Вы уже уходите? Как жаль, Вы даже не попробовали морковное пюре с белой фасолью, да и не притронулись к рябчику. Давайте хотя бы откроем вот эту бутылочку с шардоне! Ну хорошо, хорошо, я подумаю насчёт Ренуара. В конце концов свет клином у меня на нем не сошелся. У меня ещё есть Климт, Айвазовский.
Чтобы закрепить успех, я похвалил и Климта, и Айвазовского, и морковное пюре с белой фасолью, и рябчика, и шардоне. Когда я выходил из-за стола, якобы попудрить в туалете носик, то отправил Антуанетте СМС, что дело движется, и чтобы она мне перезвонила через десять минут. Мы с Николь как раз обсуждали моё антарктические псевдопутешествие. Звонит Антуанетта:
- Месье, я хочу узнать о судьбе моего Вам поручения, насчёт картины.
- Добрый вечер, мадам! Я как раз только вернулся с выполнения Вашего задания. Мадмуазель Николь оказалась очень уступчива, она обещала понизить цену картины исключительно из уважения к Вашей персоне, но разговор мы отложили ещё на день, чтобы окончательно утрясти сумму сделки. Как только будет все решено, то я пришлю Вам письменный отчёт по скайпу. Спокойной ночи, мадам...
|